Задать вопрос или отправить сообщение
Мы свяжемся с вами в ближайшее время
*Поля обязательные к заполнению
30.01.2010. МНЕНИЯ

Sudbury Valley School.
Дети и компьютерные игры

Друзья, ловите расшифровку еще одного интервью. На повестке - животрепещущая тема про детей и компьютерные игры. Кстати, спикер из этого видео - сотрудник самой первой школы Садбери, основанной 50 лет назад в штате Массачусетс.

Ильяс Асадуллин
Преподаватель истории и географии
Профиль педагога в Фейсбук
Знаете, в течении некоторого времени, в начале, у нас не было много видеоигр, потому что они не всегда существовали. Когда-то они были инновацией. И на Школьном собрании много обсуждалось то, как желающие играть [дети] могут делать это, не влияя отрицательно на других [детей]. И те, кто был заинтересован в этом времяпрепровождении должны были должны были организовать его таким образом, чтобы деструктивно не воздействовать на других людей.

У нас есть Корпорация видеоигр (Videogames corporation), у которой есть свое пространство, и ее представители принимают правила, которые регулируют то, куда можно принести игровую приставку [video game system], куда можно поставить ее, а также как определяется очередность использования.
Ее [Корпорацию] часто закрывают, в основном, потому что они не поддерживают чистоту. Потому что Корпорация должна поддерживать чистоту, а если она не справляются, Школьный совет может закрыть ее. И тогда Корпорация должна собраться, обсудить проблему и принять меры для ее решения. Некоторое время была проблема с тем, что оттуда воровали вещи – они [члены Корпорации видеоигр] говорили об этом очень много и создали систему записи: серийные номера, этикетки на вещах и другие меры – так, чтобы было не так просто украсть что-то.
— Вы не ограничиваете время, вы не ограничиваете насилие [запрещаете играть в игры, в которых есть сцены насилия]? Никакого списка ограничений?
Нет, ничего подобного мы не делаем. Что насчет ограничений… Во-первых, это должно происходить в этой [пространство Корпорации] комнате, во-вторых твое поведение должно быть разумным. То есть если ты говоришь: «я сломал этот стул или ударил этого парня, потому что играл в жестокую видеоигру» - нет, это так не работает, ты безответственен. Если ты не можешь играть в жестокую видеоигру, не сходя при этом с ума… короче, это не оправдание.

Одна замечательная вещь по поводу видеоигр – это то, что, как правило, в них играют группами. Есть пара человек, которые играют, и множество людей, которые наблюдают. В целом это те люди, кто не очень уверенно общается с другими [not very comfortable with their social skills]. И вместе они могут работать над элементарными навыками общения в среде, которая не пугает их. Что происходит? Они играют и говорят о видеоиграх и переходят от разговоров о видеоиграх к разговорам о других вещах. Им приходится иногда приходить в главное здание на протяжении дня, потому что им запрещено есть в амбаре, где располагается зона для видеоигр. Они спускаются [из амбара], а другие дети, которые не так активно играют, иногда приходят в амбар – и они становятся своеобразным мостом между остальным сообществом и детьми из компьютерного амбара. И, со временем, они учатся взаимодействовать, общаться.
– У нас есть дети, которые тратят много, может быть три года, играя в видеоигры.
Майкл Матисо, сотрудник школы Садбери Велли

Очевидно, что сердце видеоигровой культуры – это десятилетние мальчики. К тому времени как им исполняется 11 или 12 (или 13, или 14) у них появляется новый главный интерес – девочки. И они начинают говорить о девочках между собой. И ты замечаешь, что они начинают тратить немного больше времени в главном здании, уделять больше внимания своей гигиене – принимать душ и мыть голову – и все в этом духе. Они начинают проводить больше времени в здании и начинают принимать участие в других обсуждениях, которые проходят там. И впоследствии, когда они вырастают и пишут свою выпускную работу [thesis to graduate – в Садбери школах перед тем, как закончить обучение, ученики должны письменно изложить свои соображения о том, почему они готовы к «взрослой жизни»], они говорят о том, как они были ужасно застенчивы, и их единственным убежищем было пойти в амбар видеоигр и играть – они описывают весь этот процесс.
Зависимость – это одна из фундаментальны проблем человека. Можно быть зависимым от чего угодно – даже от того, что обычно не считается объектом зависимости. Говоря об этой проблеме относительно видеоигр, надо отметить, что это намного менее вредно, чем другие вещи, от которых можно быть зависимым. Дети говорят об этом все время. Они эксперты в области видеоигр. Они слышат об этом все время – от родственников, родителей и других: «видеоигры вредны для тебя». И они сидят и обсуждают: «–как думаешь, видеоигры действительно вредны для нас? – я не знаю – так и как… а что насчет случая с тем парнем…»

Хорошая видеоигра – это, на самом деле, удивительное средство для интеллектуальной тренировки. Мы же не думаем, что люди, которые сидят и решают логические или математические задачи «поджаривают себе мозги». На самом деле, хорошо разработанная видеоигра – как раз такие становятся популярными – это вызов [она требует напряженной интеллектуальной работы].

Видеоигры настолько пугают родителей сейчас, потому что немногие из них имеют подобный опыт. То что я все время говорю людям в США: «были бы вы расстроены, если ваш ребенок был одержим бейсболом?» И они думают: «нет, это не так плохо; я тоже был одержим бейсболом». Конечно, есть различия. Когда ты играешь в бейсбол, ты играешь на улице, бегаешь, но есть дети, которые увлеченно наблюдают за бейсболом. Они следят за статистикой и тому подобным, и они не очень-то спортивны. Неужели это так ужасно? Они [родители] думают об этом и говорят: «не так уж это и страшно, я тоже потратил много времени, занимаясь этим, но это был всего лишь период в моей жизни, а потом я нашел что-то еще; и я чувствую, что это не только не повредило мне, но даже научило меня чему-то важному».
Made on
Tilda